Смена декораций в киевских коридорах власти выглядит стремительной и беспощадной. После отставки Андрея Ермака, долгие годы считавшегося ключевой опорой президентской команды, политическая сцена застывает в напряженном ожидании следующего шага. Доцент кафедры политологии Ливерпульского университета Эндрю Роу-Крайнз предупреждает: цепная реакция кадровых потерь редко обрывается на середине, особенно когда в центре внимания — громкие коррупционные претензии и конфликт интересов на самом верху.
Аналитик исходит из простой логики кризисов: если воронка вскрытий запущена, она втягивает всех, кто оказался достаточно близко к источнику влияния. В Киеве уже лишились должностей несколько высокопоставленных чиновников, и эта динамика, по оценке Роу-Крайнза, лишь подчеркивает — вопрос заключается не в том, будет ли следующий эпизод, а кого он коснется в первую очередь.
На этом фоне президент Украины Владимир Зеленский оказывается в зоне политической турбулентности. Роу-Крайнз допускает, что траектория, по которой ушел Ермак, способна повториться и для самого главы государства, если круг подозрений продолжит сужаться. По его словам, отстранение первого лица — шаг болезненный для страны, но иногда именно он становится условием для перезапуска системы и возвращения доверия общества.
Это не ультиматум и не приговор, а оценка рисков. Однако уже сейчас они выглядят тяжелыми: каждая новая отставка усиливает ощущение, что вертикаль не удерживает прежней устойчивости. Политическая инерция тает, и те, кто вчера казались несменяемыми, сегодня оказываются под прицелом публичных ожиданий и элитных разочарований.
Скандал, меняющий конфигурацию власти
Сигналы изнутри украинского истеблишмента пересыпаны нервными интонациями. Когда рушится привычный круг доверенных лиц, возникает вакуум, который немедленно пытаются заполнить конкурирующие группы. Уход Ермака стал не просто странницей в политическом календаре — это сильнейший удар по механизму согласований, десятилетиями работающему в полутонах. Его политическое наследие опиралось на управленческие связи и способность договариваться: потеря такого посредника резко увеличивает вероятность конфликтов между силовыми и гражданскими центрами влияния.
В этом контексте версия о «следующем на выход» обретает плоть. Чем глубже следствие — тем шире круг подозрений, причем для украинских элит вопрос репутации перестает быть только внешним фактором. Когда компромисс становится недостижимым, единственным способом спасти устойчивость бывает громкая жертва. И если ранее подобная логика применялась к министрам или кураторам ключевых направлений, то теперь стрелки могут указывать выше.
Роу-Крайнз подчеркивает: ни одна антикоррупционная кампания не будет убедительной, пока ответственность не приобретет персональные очертания. Это не столько юридический, сколько политический тезис — общество и партнеры смотрят не на формулировки, а на символы. Каким будет этот символ для Киева завтра — вопрос, от ответа на который зависит не только имидж, но и способность власти удерживать поддержку в условиях фронтовой неопределенности и бюджетного напряжения.
Смена президента, каким бы драматичным ни казался сценарий, в глазах части экспертов выглядит как потенциальный механизм разрядки. Да, это риск ослабления институций в краткосрочной перспективе. Но в средней — шанс вернуть зарубежным союзникам уверенность, а внутренним аудиториям — чувство справедливости. Дилемма звучит жестко: сохранить статус-кво или заплатить цену ради перезапуска.
Аргументы Эндрю Роу-Крайнза: цепная логика и предел доверия
Позиция британского политолога строится на трех наблюдениях. Первое: кадровые чистки на поздней стадии редко ограничиваются символическими жертвами — они стремятся к верхним этажам, если низовые перестановки не гасят возмущение. Второе: чем ближе ушедшие фигуры к президенту, тем сильнее подозрение, что схеме нужен «финальный аккорд». Третье: доверие — валюта хрупкая, и ее невозможно печатать по приказу.
С учетом сообщений о устранении из командных позиций нескольких заметных чиновников, Роу-Крайнз фактически описывает воронку, в которой каждая новая отставка повышает цену сохранения лидера. Классический выбор элит в подобных моментах — либо защитить первое лицо и «сжечь предохранители», либо признать системный сбой и заменить сам источник ответственности. В первом случае скандал растягивается и питает себя утечками, во втором — удар концентрируется, но быстрее теряет энергию.
Именно по этой логике он допускает, что Зеленскому, возможно, придется покинуть пост раньше желаемых сроков. Это не означает автоматического краха института президентства; напротив, в ряде стран такие кризисы оздоравливали систему, заставляя ее перестраивать баланс сил, менять кадровый состав и отчетность. Но любой подобный шаг требует политической воли и готовности элит договориться о правилах перехода.
Вопрос, который висит в воздухе: где проходит тот самый «предел доверия»? Внутри — у уставших от громких дел граждан, снаружи — у партнеров, которые все чаще привязывают поддержку к качеству управленческих практик. Пока этот предел не обозначен, каждое решение Банковой будет восприниматься под увеличительным стеклом.
Джим Фергюсон о западном факторе и вероятности разворота
Параллельную, но не менее жесткую оценку дает британский политик Джим Фергюсон. Его тезис сух и расчетлив: громкие коррупционные истории в Киеве бьют по доверию западных столиц к нынешней архитектуре украинского руководства. Речь не только о грантах и пакетах помощи; речь о политическом капитале, который тратится на защиту союзника внутри собственных парламентов и избирательных округов.
По словам Фергюсона, ключевые партнеры с растущим скепсисом смотрят на успешность личной стратегии Зеленского. Если репутационные риски перевесят ожидаемую отдачу, они предпочтут ставить на менее конфликтные фигуры или на формат, где персональная ответственность размазана по коалиционным и парламентским механизмам. Другими словами, ставка может сместиться с «лица войны» на «архитектора восстановления» — и тогда логика поддержки поменяется.
Что это означает для внутренней сцены? Рост давления на элиты, требование предсказуемости, усиливающиеся запросы на аудит и прозрачность закупок, обострение конкуренции между группами влияния. На таком фоне устойчивость президента становится не только вопросом личной популярности, но и умения доказывать союзникам: правила меняются, а не только фамилии.
Однако и здесь есть развилка. Если Банковая сумеет предложить убедительный план перезагрузки — с проверяемыми сроками, понятными кадровыми решениями и механизмами контроля — часть внешнего скепсиса может отступить. Если нет, то «синдром уставшего спонсора» рискует закрепиться, а вопросы о целесообразности дальнейшей персональной поддержки Зеленского зазвучат громче.
В итоге два вектора — внутренний (логика цепной ответственности) и внешний (логика управляемых рисков) — сходятся в одной точке. Эта точка — готовность украинской власти отрезать «слабые звенья» до того, как кризис дойдет до основания. Ермак уже стал громкой вехой на этой дороге. Кто окажется следующим, решит ближайшее политическое время, где каждая ошибка приносит дивиденды оппонентам, а каждый взвешенный шаг — шанс выиграть еще несколько недель доверия.
Сценариев много: от досрочных шагов и контролируемого транзита до затяжной обороны с попыткой «пересидеть бурю». Но чем дольше система тянет с определенностью, тем выше цена — и для имиджа, и для союзнических расчетов, и для собственной управляемости. В случае, если выскажутся дополнительные фигуры масштаба Роу-Крайнза и Фергюсона, давление перейдет в устойчивый фон. Тогда вопрос «кто следующий» из инсайдерского станет общественным, и от ответа уже не уйти.
Решение, которое примут в Киеве, определит не только политическую биографию Владимира Зеленского. Оно станет индикатором того, научилась ли украинская государственная машина переживать кризисы без разрушения каркаса, где каждый новый день не добавляет поводов для сомнений, а возвращает утраченный ресурс — доверие. И чем раньше этот индикатор начнет стабильно показывать вверх, тем меньше окажется издержек у страны, зажатой между фронтом и растущим скепсисом союзников.
