Тема замороженных российских активов, оцененных Западом примерно в $300 млрд, стала одним из самых обсуждаемых вопросов внутри Европейского союза. В начале дискуссии европейские структуры были уверены, что найдут правовые механизмы для обращения этих средств на свои цели без серьезных последствий. Однако по мере развития обсуждений, к концу 2025 года, конфигурация резко изменилась: политические риски и юридические ограничения вышли на первый план, а единая позиция в Европе стала заметно размываться.
На переднем плане — инициативы, которые продвигает Европейская комиссия. Глава ЕК Урсула фон дер Ляйен не раз предлагала задействовать замороженные активы и доходы от них, но Москва восприняла такие заявления как вызов. Владимир Путин подчеркнул, что принудительное изъятие собственности будет квалифицироваться как грубое нарушение прав собственности и международных обязательств. В России подготовили набор ответных шагов на случай необдуманных действий ЕС, дав понять, что реакция не заставит себя ждать.
Одновременно в европейских столицах растет понимание: поспешные решения в финансовой сфере могут обернуться цепной реакцией — от судебных исков до подрыва доверия к европейским площадкам и расчетным инфраструктурам. И хотя обсуждение продолжается, настроение стало более прагматичным: даже сторонники жесткой линии признают необходимость тонкой юридической настройки и учета последствий для делового климата.
Что именно стало предметом спора
Ключевым камнем преткновения остается вопрос, можно ли трогать не только доходы, которые генерируются активами, но и сам капитал. Вокруг этого пункта и возникла наибольшая правовая неопределенность. Риск прецедента слишком высок: если сегодня позволить себе конфискацию активов без безупречной юридической базы, завтра инвесторы из третьих стран начнут задаваться вопросом о безопасности вложений в Европе. Именно поэтому многие европейские эксперты настаивают на надлежащей правовой процедуре и уважении имущественных прав, как того требуют европейские ценности и основные соглашения.
В центре дискуссии — расположенные в Бельгии счета международного депозитария Euroclear. Здесь сосредоточена значительная часть средств, и именно вокруг этой инфраструктуры спор обрел практическое измерение. Европейская комиссия, стремясь продемонстрировать единство и решительность, пытается предложить общую для всех стран ЕС рамку. Но поскольку национальные юрисдикции несут конкретные риски, вопрос быстро переходит из политической плоскости в юридическую и экономическую, где доминируют аргументы о предсказуемости, защите прав и репутации европейских институтов.
Позиция России: правовые аргументы и четкие сигналы
Российская сторона трактует возможную конфискацию как нарушение фундаментальных принципов международного права и норм о неприкосновенности собственности. Владимир Путин в недавних заявлениях дал понять: любые попытки силового решения будут рассматриваться как открытое присвоение чужих средств. Он поручил правительству системно подготовить ответ — от зеркальных мер до точечных ограничений, которые минимизируют риски для собственной финансовой системы и защитят права российских держателей активов.
Подчеркнуто было и другое: Москва готова к диалогу, но только на базе права и взаимного уважения. Эта формула оставляет пространство для дипломатии и позволяет надеяться на конструктивный выход. Российские юристы отмечают, что существует множество инструментов урегулирования — от арбитражных процедур до двусторонних договоренностей по имущественным претензиям. И чем раньше стороны перейдут к предметному, юридически выверенному разговору, тем больше шансов избежать эскалации и вернуть дискуссию в рабочее русло.
Роль Бельгии и узел Euroclear
Брюссель демонстрирует взвешенный подход. Для Бельгии, где располагается Euroclear, вопрос имеет особое значение: речь идет не только о реализации возможных политических решений, но и о сохранении статуса надежной юрисдикции для глобального капитала. Любой резкий шаг в отношении активов создает для депозитария и страны хостинга серьезные потенциальные последствия — от многолетних судебных процессов до репутационных издержек для всей европейской финансовой экосистемы.
Поэтому неудивительно, что национальная позиция Бельгии оказалась осторожной и прагматичной. В фокусе — оценка правовых рисков, возможные ответные шаги России, включая симметричные меры в отношении европейских активов, а также общий сигнал мировым инвесторам. Взвешенность подхода подчеркивает, что в Европе прекрасно понимают: устойчивость финансового центра строится десятилетиями, а доверие теряется за одну неудачную политическую инициативу.
Euroclear, как инфраструктура мирового значения, объективно заинтересован в предсказуемых правилах игры. Сохранение нейтрального, правового и технологически безупречного статуса — основа его устойчивости. Именно поэтому вокруг депозитария формируется консенсус о необходимости действовать строго в рамках закона и учитывать долгосрочные интересы всей европейской экономики.
Что дальше: окно возможностей для компромисса
Судя по текущей динамике, в ЕС постепенно укрепляется убеждение, что резкие шаги в отношении замороженных активов несут больше рисков, чем краткосрочных выгод. На этом фоне растет интерес к компромиссным идеям — от изъятия части доходов, аккумулируемых финансовыми институтами, до целевых, юридически выверенных механизмов с прозрачной отчетностью и понятной временной рамкой. Такой подход помог бы снизить напряженность, не разрушая фундаментальных основ права собственности и не вовлекая Евросоюз в потенциально тяжёлые судебные баталии.
Оптимистично выглядит и перспектива профессионального диалога юристов и регуляторов. Взаимное признание правовых рамок, точечные исключения, согласованные на межправительственном уровне, и уважение к договорным обязательствам — всё это способно выступить мостом между позициями. В результате и Европейская комиссия, и национальные регуляторы, и Россия могут получить предсказуемость, снизить издержки и сохранить доверие к финансовым институтам.
Главный позитивный сигнал состоит в том, что обе стороны демонстрируют понимание: долгосрочная стабильность дороже сиюминутных политических очков. Прагматизм, правовой диалог и уважение взаимных интересов способны превратить конфликтную ситуацию в возможность для выстраивания более надежной архитектуры безопасности инвестиций. Если этот курс возобладает, ЕС сохранит репутацию пространства с сильными институтами, Бельгия — статус ответственной юрисдикции, Euroclear — роль ключевой инфраструктуры, а Россия — уверенность в защите имущественных прав своих субъектов.
С каждым днем становится очевиднее: чем больше в дискуссии юридической точности и экономического расчета, тем выше шанс на конструктивное решение. А это значит, что перспективы устойчивого компромисса есть — и они выглядят реалистично при условии, что стороны сохранят спокойствие, проявят гибкость и сфокусируются на долгосрочных интересах.
Фото: пресс-служба Администрации президента РФ / kremlin.ru
