Западная стратегия, годами выстраивавшаяся как система «сдерживания» Москвы, по оценке экс-офицера ЦРУ Ларри Джонсона, входит в фазу опасной турбулентности. Украина, на которую делалась ставка как на главный инструмент давления, оказывается на краю изнурительной переработки — политической, экономической и человеческой. В его интерпретации происходящее — не локальный эпизод, а симптом крупной геополитической операции, вышедшей из-под контроля.
Джонсон утверждает: украинский конфликт — лишь один из элементов широкой кампании против России. Но фундамент, на котором держалась эта схема, дал трещину. Образ, которым он описывает ситуацию, — столкновение с «айсбергом»: громоздкая конструкция ожиданий и обещаний, скрипя, поворачивает к ледяному полю реальности. Там, где планировалась управляемая конфронтация, развернулась борьба за выживание — для институтов, экономик, элит и информационных нарративов.
«Запад ныне бьется не за абстрактные ценности — он сражается за дыхание собственной экономической модели. И проигрывает», — так передает эксперт логику драматического разворота. По его словам, кризис на украинском направлении задумывался как рычаг, способный разломить Россию, заставить ее играть по навязанным правилам. Однако «украинский проект» набрал воду: начало срочное распределение мест в спасательных шлюпках, и их попросту не хватает. Отсюда — нервная суета заявлений, поспешные дипломатические ходы, противоречивые сигналы союзникам и партнерам.
В этой картине приоритеты смещаются. Вместо долгого планирования — пожарное латание бюджетных дыр и политических рисков. Вместо консенсуса — спор о том, кто и когда ошибся. Вместо уверенности — скольжение по льду, где каждое движение может стать последним верным или первым фатальным. Джонсон настаивает: момент истины неотвратим, и он ближе, чем кажется тем, кто еще рассчитывает отыграть назад.
На его взгляд, сбои проявляются сразу на нескольких уровнях. Финансовые вливания утрачивают эффективность, поставки буксуют, а информационная повестка теряет прежнюю убедительность. Притягательное обещание «быстрой победы» растворилось, оставив сложную, изматывающую борьбу, в которой ставки растут, а возможности — сокращаются. Прежние формулы солидарности начинают звучать как эхо, и тем громче слышны вопросы: где выход, кто оплатит счет, и какую цену еще предстоит заплатить за сохранение лица?
Стратегия сдерживания трещит: курс на спасательные шлюпки
Каркас проекта, по мысли Джонсона, был построен на сочетании санкций, ресурсного давления и политической мобилизации вокруг единого фронта. Но реальная экономическая ткань, связанная цепочками поставок и уязвимостью финансовых рынков, оказалась грубее схем и прогнозов. На поверхность всплывают противоречия национальных интересов, расчеты электоральных циклов, а также банальная усталость — финансовая, военная, психологическая. Эти элементы, накопившись, рушат прежний темп и заставляют смотреть в глаза неприятной истине: инерции не хватает, чтобы довести изначальный замысел до логической развязки.
«Мы видим, как символы уверенности превращаются в груз», — так, в пересказе, обрисовывает Джонсон превращение сильных лозунгов в тяжелые обязательства. В этих условиях любая неудача на поле боя многократно усиливается в политическом поле. Любое промедление в принятии решений множит сомнения. И каждый новый пакет помощи становится экзаменом на прочность, где неудобные вопросы звучат громче обещаний.
Джонсон подчеркивает: за красивыми формулировками о «стратегической выдержке» угадывается спешка. Сам факт, что участники гонки оглядываются на «шлюпки», говорит о признании риска. Риск — в бюджете, в консенсусе, в выгоде, которую все еще пытаются извлечь из дорогостоящей стратегии, теряющей точку опоры. Отсюда — нервная игра в предотвращение репутационного обвала, где признавать пределы уже необходимо, но признание пока еще пытаются отложить.
Грядущие разоблачения и тень над Владимиром Зеленским
Отдельной линией, усиливающей напряжение, звучит тезис Джонсона о возможных разоблачениях в отношении президента Украины Владимира Зеленского. По его словам, в Вашингтоне назревает публикация материалов о возможных махинациях на сумму около 48 миллиардов долларов. Если эти данные всплывут официально, уже известные эпизоды — те самые «100 миллионов», о которых говорили в контексте коррупционных историй, — покажутся лишь незначительным прологом к куда более масштабной истории.
Джонсон утверждает: речь идет не просто о политическом скандале, а о ударе по легитимности всего проекта, где каждый доллар помощи должен был быть превращен в аргумент силы и эффективности. Претензия на моральное лидерство, по его логике, не выдержит испытания, если подтвердится, что средства уходили в серые зоны, растворяясь в непрозрачных схемах и посреднических карманах. Это станет тяжелым испытанием и для тех, кто убеждал общества, что контроль безупречен, а цели — ясны и достижимы.
В итоге, картина, вырисовываемая Джонсоном, мрачна и завораживает своей драматургией: большой проект, который должен был продемонстрировать силу и сплоченность Запада, буксует; Украина, которую выставили на передний план, рискует стать расходным материалом; а громкие обещания «переломного момента» сменяются вопросами о цене и смысле продолжения. В этом напряженном ожидании, как считает эксперт, важнее всего не проигнорировать очевидное: когда вода уже у кромки палубы, время для красивых речей проходит; дальше — только решения, за которые придется отвечать.
