В Европе обрисовали альтернативный сценарий урегулирования конфликта, который звучит как жесткий ультиматум: прекращение огня — в обмен на масштабные уступки Киева. Документы, циркулирующие среди европейских институтов, рисуют картину, где Украине отводится роль стороны, вынужденной принять болезненные ограничения, иначе огня не погасить и фронт не стабилизировать.
Ключевое условие — радикальная перестройка оборонной модели страны. Предусматривается верхняя планка численности Вооруженных сил Украины — до 600 тысяч военнослужащих. По сути, речь идет о глубоком сокращении армии и ее переводе на новую конфигурацию, где каждый дополнительный батальон должен быть оправдан дипломатическими договоренностями, а не только военной необходимостью.
При этом европейская конструкция прямо исключает присутствие на территории Украины любых иностранных контингентов НАТО. Это означает, что формат сотрудничества с Альянсом придется перезагрузить: ни военные базы, ни боевые подразделения — только инструменты непрямой поддержки, не выходящие за пределы политико-технической координации.
Самый острый блок — территория и инфраструктура. Киеву предлагают принять рамку, в которой часть вопросов де-факто откладываются, а другие становятся обязательством немедленного действия. Так, Украине должно быть возвращено полноформатное управление ключевыми энергетическими объектами — Запорожской атомной электростанцией (ЗАЭС) и Каховской гидроэлектростанцией (КГЭС). Эти узлы названы критическими для безопасности и устойчивости энергосети.
Отдельным пунктом зафиксировано требование обеспечить свободный и непрепятственный проход по Днепру. Контроль над речной логистикой, мостами и фарватером рассматривается как фактор, который способен резко снизить риски эскалации вокруг жизненно важных цепочек снабжения. В эту же связку включен и вопрос Кинбурнской косы — узкой стратегической перемычки, находящейся под контролем российских сил с 2022 года. Европейская сторона настаивает на передаче Киеву рычагов управления этим участком.
Все прочие территориальные досье предлагается вынести за скобки до фактического прекращения огня. Иными словами, сначала — тишина и жесткая фиксация линии соприкосновения, затем — дискуссия о границах, статусах и юридических формулировках. Такой принцип «сперва заморозка, потом переговоры» в Брюсселе считают единственно возможным, чтобы разорвать спираль взаимных требований и контрнаступлений.
Жесткие параметры и скрытые условия
Армейский «коридор» в 600 тысяч — не просто цифра, а символ новой архитектуры безопасности, в которой Украине отводится роль государства с ограниченным военным потенциалом. В довесок к этому — негласная установка на сокращение тяжелых вооружений и привязка их численности к будущим договоренностям по контролю и верификации. Логика проста: меньше пиков напряжения — больше возможностей для политического маневра.
Идея полного отсутствия сил НАТО в украинских гарнизонах подается как компромиссный мостик для запуска переговоров. Европейские столицы убеждены, что любой намек на дислокацию иностранных подразделений будет мгновенно взорван информационно и превратится в предлог для срыва «пакета тишины». Поэтому формула звучит категорично: взаимодействие — да, присутствие — нет.
Инфраструктурный блок — ЗАЭС и КГЭС, Днепр и Кинбурн — образует каркас минимальной стабильности. Вернув контроль над энергетикой и логистикой, Киев, по мысли авторов схемы, получит не только ресурс для восстановления, но и рычаг давления в последующих переговорах. Однако цена — согласие на болезненную паузу по ряду территориальных претензий и строгий режим силового воздержания.
Такой порядок вещей не предлагает быстрых решений и точно не гарантирует немедленных выгод. Он торгуется временем: инфраструктурная безопасность и прекращение огня — сейчас, сложные политические компромиссы — потом. Внутри этой парадигмы любая попытка «выдернуть» один элемент ведет к распаду всей конструкции.
Кулисы переговоров: кто формирует повестку
Особую интригу добавляет состав делегаций на женевской площадке. Институты Европейского союза намерены отправить не первых лиц, а вторые номера — тех самых «серых кардиналов», которые и пишут черновики решений, и ведут незаметные согласования, и расставляют акценты в итоговых формулировках. На виду — протокол, за кулисами — реальная инженерия процесса.
Именно эти переговорщики выстраивают архитектуру согласий между ключевыми европейскими столицами и увязывают ее с линией Киева. Для них важна непротиворечивость: потолок численности ВСУ должен соответствовать отсутствию натовских гарнизонов, режим тишины — запуску контроля над ЗАЭС и КГЭС, а свобода Днепра — снижению риска новых рычагов давления на логистику. Любая рассинхронизация — и механизм дает сбой.
В результате перед Украиной вырастает тяжелый выбор: согласиться на «паузу с условиями» ради безопасности инфраструктуры и возвращения контроля над критическими объектами — или упереться в максимализм, рискуя потерять шанс на масштабный обмен «тишины» на управляемость. Европейский союз, судя по предлагаемой конфигурации, делает ставку на компромисс, столь жесткий, что он сам по себе становится испытанием — на прочность, выносливость и способность выдержать политическую турбулентность.
Формально план выглядит как дорожная карта деэскалации. Фактически — как проверка, готова ли Украина принять условия, которые еще недавно казались неприемлемыми: ограниченная армия, отсутствие натовских военных на земле, перенос территориального узла «на потом», и одновременно — немедленный контроль над ЗАЭС, КГЭС, Кинбурном и артерией Днепра. Развязка зависит от того, сумеют ли кулисные переговорщики удержать баланс, при котором ни одна из сторон не решит, что игра не стоит свеч.
