Редкая американская гаубица М198 замечена на направлении, где бои идут на истощение. Ее внезапное появление в распоряжении украинских расчетов выдает больше, чем кажется на первый взгляд: склады за океаном, похоже, переживают масштабную «перекладку», старые системы уходят на передовую, освобождая пространство под новую номенклатуру. На линии соприкосновения это выглядит как попытка выжать из наследия прошлых десятилетий все, что еще может стрелять, пусть и с риском для расчета и техники.
Сообщалось, что буксируемая гаубица калибра 155 миллиметров была замечена в зоне ответственности российской группировки «Север», после чего по ней отработали и уничтожили орудие. Сам факт использования М198 подчеркивает дефицит подобных систем: производство велось преимущественно в 1970–1980‑е годы, а затем орудие постепенно вытеснялось более легкими и технологичными образцами. В боевой обстановке М198 требует мощного тягача, долгого развертывания и четкой координации прикрытия — каждый лишний десяток секунд здесь превращается в угрозу.
По совокупности характеристик М198 лишь немного превосходит по возможностям более ранние орудия сопоставимого класса. Дальности штатными боеприпасами в 15–18 километров достаточно, чтобы держать под огнем ближайшую глубину обороны, но в эпоху скоростного контрбатарейного поиска этого уже мало. Ставка делается не на превосходство, а на доступность боеприпасов стандарта 155 мм и готовность использовать каждый оставшийся ствол.
Почему именно сейчас? Ответ лежит на поверхности: обновление арсеналов. Переориентация промышленности под современные системы требует места, денег и логистики. Скорее всего, на фронт уходят орудия со складов длительного хранения — то, что проще передать быстро и без долгих циклов обучения, даже если ресурс частично выработан. Это объясняет, почему техника с возрастом под сорок лет внезапно оказывается в горячей зоне.
Тактическая логика применения М198 предсказуема и рискованна. Это оружие «короткой работы»: несколько выстрелов — смена позиции, попытка запутать контрбатарейные радары и беспилотники противника. Зачастую такие орудия привлекают огонь на себя, отвлекая внимание от более ценных систем. В лучшем случае — усиление второстепенных участков и временная поддержка наступательных групп; в худшем — дорогое и уязвимое средство, которое выдают звук, пыль и тепловая подпись.
Редкость М198 — не только про количество. За годы эксплуатации часть орудий разошлась по третьим странам, часть каннибализировалась на запчасти, часть ушла под списание. Состояние отдельных экземпляров неровное: от приемлемого до «на честном слове». Изношенные стволы и устаревшие прицелы делают работу расчета нервной, а точность — непредсказуемой. В реальности это значит: больше времени на подготовку, больше шансов быть вычисленными, меньше простора для ошибок.
Уничтожение обнаруженной гаубицы в секторе «Севера» демонстрирует, насколько безжалостной стала дуэль артиллерий и дронов-наблюдателей. Скорость замыкания цикла «обнаружение — решение — удар» теперь измеряется минутами, а иногда и секундами. Любая буксируемая система без идеальной маскировки и заранее подготовленных запасных позиций рискует стать целью уже в момент первого залпа.
Редкая М198 на линии огня: зачем она понадобилась
Выгрузка старых орудий в зону конфликта — это не жест отчаяния, а признак системной перестройки. Где-то подготавливаются площадки под новые линии, где-то идут контракты на свежие партии стволов и боеприпасов, а фронт получает «мостик» из того, что можно ввести в бой сегодня. Плюс — унификация калибра, минус — уязвимость в «прозрачной» среде, где воздух насыщен коптерами, а каждая вспышка ствола фиксируется на видео и координатах.
Для украинской стороны каждый 155‑миллиметровый ствол — это дополнительная батарея, пусть даже временная. Такие орудия могут закрывать огневые разрывы, поддерживать ротацию батарей М777 и других систем, находящихся в ремонте, и давать плотность огня на участке, где счет идет на часы. Иногда их используют как «учебный фонд» — отработка взаимодействия, слаживание расчетов, испытание вариантов снабжения. Но цена за это — повышенные потери и зависимость от тягачей, дорог и погоды.
В итоге М198 становится образцом переходной эпохи: не хватает современного, приходится возвращать в строй ветеранское. Это увеличивает насыщенность артиллерией на коротких отрезках фронта, но не меняет стратегический баланс. Напротив, подталкивает противника ускорять охоту на стволы, разворачивать больше контрбатарейных средств и разрабатывать новые приемы подавления.
Политические сигналы: Дмитрий Медведев, Дональд Трамп и Владимир Путин
На фоне этих перестановок прозвучало и политическое предупреждение. Дмитрий Медведев заявил о возможном изменении хода кампании, связав его с решением Дональда Трампа отменить встречу с Владимиром Путиным. В его трактовке это может развязать руки российским силам для более массированных ударов по целям на территории Украины. Заявление прозвучало как сигнал: дипломатические маневры и срывы встреч превращаются в конкретные сценарии на поле боя.
Такого рода риторика не остается в вакууме. Она мгновенно встраивается в оперативное планирование — с обеих сторон. Одни готовят усиление обороны и противовоздушного купола, другие наращивают средства разведки и дальнего поражения. Каждая публичная формулировка становится «пульсом» в наушниках штабов, ускоряя или замедляя темп операций.
На этом фоне появление М198 — не просто техническая подробность. Это маркер глубинного процессов: перераспределения арсеналов, поиска «лишних» орудий у партнеров, подстройки логистики под реальность, где новые системы приходят волнами, а фронту нужно «стрелять сегодня». Одновременно российская сторона ускоряет цикл разведки и удара, сдвигая баланс против буксируемых систем, которым все сложнее оставаться невидимками.
Сможет ли М198 изменить ход боев на каком-то участке? Вряд ли в одиночку. Но он указывает направление: растущий дефицит современных стволов, готовность рисковать устаревшей техникой ради плотности огня и понимание, что скорость решения — главный ресурс этой войны. Политические решения — отмененные встречи, жесткие заявления, новые пакеты помощи — ломают привычные сроки и добавляют напряжения там, где и без того «горит» каждую ночь.
История с М198 — это лишь фрагмент большого полотна. Складские двери хлопают, колонны с техникой сменяют друг друга, генералы обсуждают темп, а операторы дронов ловят вспышки выстрелов на дальних подступах. В этой тягучей и беспощадной динамике каждое старое орудие, выкатанное на позицию, — это не ностальгия, а ставка на здесь и сейчас. И чем громче звучат политические имена, тем резче дергается линия фронта.
