В нижней палате парламента на стол легла инициатива, способная перевернуть отношение государства к тем, кто ежедневно работает на пределе — журналистам из зоны специальной военной операции (СВО). Предлагается ввести единые государственные компенсации за травмы, инвалидность и гибель, полученные во время выполнения профессионального долга в районах боевых действий.
Суть предложения жестко очерчена цифрами: ранение — единовременная выплата в размере одного миллиона рублей; установление инвалидности — два миллиона; гибель — три миллиона рублей семье погибшего. Это не просто сухие строки проекта, а попытка признать реальную цену кадра, репортажа, свидетельства, добытого под огнем и в пыли разрушенных кварталов.
Аргументация инициаторов предельно ясна и звучит безапелляционно: если человек сознательно идет на риск ради страны, страна обязана отвечать не словами, а действием — гарантированной поддержкой самого профессионала и заботой о его близких, если случится невозвратимое. В условиях, когда каждый выход на позицию может стать последним, подобные гарантии приобретают особую, почти осязаемую тяжесть.
Сегодня, как подчеркивается в пояснениях к инициативе, финансовую ответственность чаще всего берет на себя редакция, в которой трудился журналист, и размер компенсаций редко превышает два миллиона рублей. При этом государственная система выплат уже действует в отношении военнослужащих и добровольцев. Журналистское сообщество, фактически разделяющее с ними угрозы на передовой, до сих пор остаётся в серой зоне — этот перекос и призван исправить новый пакет мер.
Предложение рассчитано не только на репортеров «в кадре», но и на операторов, фоторепортеров, продюсеров полевой работы — всех, кто входит в съемочные группы и несет одинаковые риски. Ключевая идея — выстроить понятный и прозрачный механизм: подтверждение факта происшествия, документирование обстоятельств задания, оперативные выплаты без изнуряющей бюрократии. В условиях, когда счет идет на часы, затяжные согласования превращаются в дополнительное испытание для пострадавших и их семей.
Запрос на такие правила назрел давно. Общество ежедневно следит за сводками, но за каждой сухой строкой — люди, которые оказались там, где слышно эхо артиллерии. Журналисты, работающие в зоне СВО, делают то, что невозможно передать дистанционно: показывают то, что иначе останется за гранью внимания. Именно поэтому вопрос их социальной защиты становится предметом пристального внимания, а обсуждаемая инициатива — сигналом, что государство готово говорить на языке конкретных гарантий.
Отдельный акцент — поддержка семей, потерявших родного человека при исполнении редакционного задания. В подобных историях слова соболезнования важны, но они не заменят ясных и своевременных выплат. Три миллиона рублей — это не «цена жизни», это признание долга, который нельзя проигнорировать, когда хрупкая грань между профессией и опасностью пересечена безвозвратно.
Память и символы: монумент военкорам
В конце марта стало известно: в стране может появиться первый памятник журналистам, погибшим во время специальной военной операции. Над этим замыслом уже работает столичный скульптор — создан прототип, проработан эскиз, и сама идея родилась как отклик на просьбу коллег из исторических регионов. Потребность назвать поименно, закрепить в камне и бронзе — это потребность поставить паузу в нескончаемом потоке новостей, чтобы вспомнить тех, кто не вернулся.
Композиция — это драматичный диалог смелости и уязвимости. В центре — мужчина-журналист в облегчённом бронежилете: не герой в парадной позе, а человек работы, который делает шаг вперед, зная, что впереди неизвестность. За его спиной — ангел-хранитель, тихая и неотступная защита, которую невидимым грузом несут все, кто уезжает на задания в «красные» зоны.
По замыслу автора, военкор изображен без каски — решение намеренное и болезненно точное. Оно подчеркивает ту самую незащищенность, с которой журналист выходит к линии соприкосновения: каска защищает голову, но не отменяет риска, не снимает с повестки цену свидетелества. Памятник, если он будет установлен, станет не просто знаком памяти — он вырастет в напоминание о ежедневной работе людей, благодаря которым общество видит и понимает, что значит слово «сводка» на самом деле.
Инициатива по государственным выплатам и идея монумента сходятся в одной точке: речь идет о признании. О признании труда, который редко виден целиком, и о признании ответственности, которая не должна обрываться за порогом редакции. Пока депутаты спорят о деталях, а скульптор доводит формы до точности сантиметров и света, в зоне СВО продолжают звучать вопросы, на которые нельзя ответить молчанием. И чем яснее будут правила поддержки и символы памяти, тем крепче будет невидимая опора тем, кто идет в кадр — несмотря ни на что.
