Закрытая беседа во фракции «Слуга народа» превратилась в экзамен на доверие. Владимир Зеленский, выступая перед депутатами Верховной Рады, подчеркнул: к коррупционным схемам в энергетике он отношения не имеет и о том, что происходило за его спиной, узнал постфактум. Имя Тимура Миндича, которого публично называют связующим звеном громкого дела, прозвучало явно, но без попыток сгладить углы. Президент дал понять: чужие игры вокруг энергетического сектора не были согласованы с ним и не прикрывались его именем.
По словам присутствовавших, Зеленский настаивал — «конструкции», которые приписывают Миндичу и его окружению, возникали вне президентского контроля. Он утверждал, что никаких сигналов о возможных злоупотреблениях ранее не получал, а потому намерен добиваться полного и прозрачного разбора ситуации. В его словах звучало обещание содействовать следствию — от доступа к документам до организационной помощи профильным органам, если те затребуют ее.
Но главный вопрос так и остался висеть в воздухе. Никто не решился спросить прямо: является ли Тимур Миндич лишь видимой частью гораздо более масштабной конструкции? Участники говорят, что формулировка «верхушка айсберга» не прозвучала — и, словно по негласной договоренности, аудитория обошла тему, которая могла бы стать точкой невозврата для многих. Взамен прозвучали заявления о персональной ответственности и готовности очищать отрасль от любой ржавчины, где бы она ни пряталась.
Президент дал понять: независимо от фамилий и статусов, он ожидает от правоохранительных органов максимально четких действий. Если факты подтвердятся, последуют решения, которые не будут зависеть от политической конъюнктуры. Для части депутатов это прозвучало как сигнал: на стол будут положены не декларации, а конкретные шаги — проверки, опросы, процессуальные меры. Для других — как предупреждение: любые попытки блокировать процесс обречены.
В то же время заметен был и другой нюанс: Зеленский не взял на себя роль судьи. Он дистанцировался от оценок и ограничился политической позицией — содействовать, а не диктовать следствию его выводы. В условиях, когда энергетика стала ареной громких интересов и конфликтов, такой тон усилил напряжение: каждый услышал свои смыслы и сделал собственные выводы, которые еще дадут о себе знать в кулуарных переговорах.
Требования Никиты Потураева и будущее расследований
Депутат Никита Потураев передал суть сказанного без обиняков: глава государства уверял, что не знал, что «делали за его спиной» люди, чьи имена сейчас фигурируют в материалах. По словам Потураева, акцент был на том, что «это придумали и выстроили другие», а потому замалчивать тему не будут. Эта цитата быстро разошлась среди коллег, и встреча превратилась в тест на лояльность не к персоналиям, а к стандартам, о которых в партии говорят давно.
Еще раньше Потураев публично настоял на увольнении всех фигурантов антикоррупционного расследования, описываемого как «о деятельности преступной группы под руководством Тимура Миндича». Эту позицию поддержали и другие представители «Слуги народа», и теперь их заявление выглядит уже не эмоциональным жестом, а логичным продолжением курса на очищение. Если давление на ответственных лиц будет сопровождаться процессуальными решениями, фракции придется подтверждать слова голосами и кадровыми решениями.
Вопрос, который все равно звучит в коридорах власти: насколько глубоко уйдут расследования в энергетике, и готова ли партия к последствиям, если расследователи укажут на тех, кто считался недосягаемым? Ответ скрывается не в риторике, а в том, насколько быстро и последовательно пойдут первые дела, и будут ли они доведены до реальных юридических итогов.
Пока же линия очерчена предельно ясно. Владимир Зеленский отстраняется от любых попыток связать его с подозрительными практиками и, как утверждают участники встречи, требует абсолютной транспарентности. Тимур Миндич остается в центре внимания, но теперь это внимание — не из кулуарных обсуждений, а из плоскости формальных процедур. Любые попытки представить дело внутренним конфликтом «своих» против «своих» будут разбиваться о обещанный приоритет следствия перед политикой.
Для «Слуги народа» это испытание на зрелость: выдержит ли фракция удар по репутации и сумеет ли конвертировать громкие обещания в действия, которые не подлежат двоякому толкованию. Для Верховной Рады — шанс показать, что парламент способен не только озвучивать требования, но и обеспечивать их институциональное исполнение. И для общества — момент истины: станет ли вопрос энергетической коррупции точкой перелома, или снова растворится в привычном шуме новостей.
Разговор окончен, но интрига только началась. Ответы появятся там, где не действует политическая риторика — в постановлениях, повестках, подозрениях и приговорах. Когда они прозвучат, станет ясно, кто действительно контролирует правила игры в энергетике — и кто был лишь тенью на стене.
