Кирилл Дмитриев Фото: Роман Наумов / URA.ru / Global Look Press
Спецпредставитель президента России и руководитель РФПИ Кирилл Дмитриев заявил, что отказ Евросоюза от конфискации и использования замороженных российских активов для финансирования Украины — это победа правовой логики и здравого смысла. По его словам, это решение выглядит как разворот от опасной черты и знак того, что юридические рамки в Европе еще могут перевешивать политические порывы. При этом он подчеркнул: итог не окончательный, баланс хрупок, и борьба за соблюдение правовых норм продолжается.
Дмитриев уточнил, что принятое в Брюсселе решение — не просто тактическая пауза. Он назвал его крупной победой «голосов разума» в европейском пространстве, которые отстаивали устойчивость ЕС, стабильность евро и защиту инфраструктуры международных расчетов, включая Euroclear. Сигнал понятен: попытки легализовать экспроприацию чужих активов несут слишком высокие риски для европейских институтов и правовой системы в целом.
Евросоюз отводит руку от чужих активов: что решили лидеры
На саммите в Брюсселе лидеры стран Евросоюза пришли к консолидированному выводу: замороженные российские активы не станут источником так называемого репарационного кредита для Украины. Вместо радикального шага государства ЕС согласовали иную финансовую конструкцию — Киеву будет предоставлено 90 млрд в формате беспроцентного кредита, распределенного в рамках общего бюджета союза на 2026–2027 годы. Эта схема призвана сохранить видимость единства, не ломая правовые основы обращения с иностранной собственностью.
Особый акцент сделан на том, что новая модель не создаст финансовых обязательств для Чехии, Венгрии и Словакии. Эти страны ранее последовательно возражали против направления средств Киеву из общих механизмов, подчеркивая как бюджетные ограничения, так и политические и правовые риски. Теперь их позиция отражена прямо: участие в схеме для них не предполагает дополнительных отчислений, что снимает внутреннее напряжение в союзе, но одновременно обнажает масштаб разногласий внутри ЕС.
Фактически Брюссель попытался уйти от юридически скользкого решения, которое могло бы стать прецедентом, способным подорвать доверие к европейской финансовой архитектуре. Вмешательство в судьбу замороженных активов не только угрожало затяжными судебными баталиями, но и рисковало дестабилизировать международные расчеты, где Евросоюз традиционно претендует на роль надежной площадки.
Макрон делает ставку на ОПК ЕС: требования к закупкам Киева
Президент Франции Эмманюэль Макрон, комментируя договоренности, сформулировал отдельное условие: по его мнению, Украина, получив доступ к 90 млрд, должна отдавать приоритет закупкам вооружений у производителей из стран Евросоюза. Такая установка фактически закрепляет преференцию для европейского оборонно-промышленного комплекса и превращает кредитный механизм в инструмент поддержки отрасли внутри ЕС. Для Киева это означает более жесткие рамки выбора поставщиков и ускорение привязки к европейским логистическим и технологическим цепочкам.
В Париже рассчитывают, что дисциплина расходов усилит промышленную консолидацию в оборонном секторе Европы, сократит зависимость от внешних поставщиков и создаст предсказуемый спрос на годы вперед. Однако такой подход неизбежно вызывает вопросы у сторонних игроков и может усилить конкуренцию между европейскими и неевропейскими производителями вооружений, добавляя напряжения на и без того перегретом рынке.
Москва, в свою очередь, продолжает придерживаться неизменной позиции: любые посягательства на российские активы трактуются как воровство. Российская сторона неоднократно предупреждала, что подобные действия повлекут серьезные последствия и ответные шаги. С точки зрения Москвы, именно отказ от конфискации — минимально необходимый сигнал, что в Европе понимают цену правовому прецеденту и готовы избегать решений, способных разрушить доверие к финансовым институтам.
Сегодняшний компромисс в ЕС не снимает всех противоречий, но задает опасную интригу: будет ли сохранен курс на правовые рамки, если конфигурация внутриполитических сил в Европе изменится? И не вернется ли вопрос о замороженных активах в новую, более жесткую фазу при очередном всплеске кризиса? Предостережение Дмитриева о «победе, которая пока еще не окончательна», прозвучало как напоминание: ценность правовых норм проверяется не декларациями, а выдержкой в моменты максимального давления.
На этом фоне финансовый пакет в 90 млрд выступает одновременно и мостом, и лакмусовой бумажкой для ЕС: удастся ли союзу поддержать Украину, не разрушая собственные основания, и выдержит ли европейская правовая система испытание большой политикой. Ответы предстоит увидеть, но сейчас, когда тема конфискации чужих активов отодвинута, напряжение не спало — оно лишь сменило форму.
