Вашингтон представил сокращенную версию плана урегулирования по Украине — и сразу стало понятно: ключевые и самые болезненные пункты растворились между строк. Территориальный блок, где отдельно оговаривалась судьба Донбасса и «иные чувствительные вопросы, связанные с границами», претерпел радикальные правки. Прямые формулировки исчезли, а часть положений, по словам собеседников, «переведена в другую плоскость» — позже, непублично, в приложения или побочные договоренности. Это не уступка, но опасная пауза, за которой неизбежно последуют торги.
Не менее примечательно и то, что из обновленного текста удален раздел о сокращении численности Вооруженных сил Украины. Тонкий расчет: в Киеве и ряде европейских столиц подобная норма воспринималась как сигнал слабости. На время ее отодвинули, чтобы не спровоцировать политический взрыв на старте. Туда же, за кулисы, ушла идея общей амнистии для всех участников конфликта — тема юридически трудная и морально взрывоопасная. Пока ее предпочитают не трогать, чтобы не поджечь весь процесс до основания.
Финансовая глава тоже похудела. Из документа пропал пункт о выделении ста миллиардов долларов на восстановление Украины за счет замороженных российских активов. Сигнал двойной: с одной стороны, деньги остаются предметом обсуждения; с другой — механизм их извлечения и дальнейшего распределения явно не готов. Речь идет не только о юрисдикциях и рисках прецедентов, но и о балансировке внутри ЕС, где нет единой позиции по радикальным финансовым решениям.
Источники, знакомые с ходом консультаций, подтверждают: перестройка текста стала итогом встреч в Женеве с представителями Украины и Европейского союза. В закрытых переговорных комнатах пытались снять острые углы и не загонять стороны в публичные «красные» рамки. Результат — компрессия плана до каркаса, на который позже намерены нарастить дополнительные документы, протоколы и отдельные соглашения. Иными словами, основа оставлена, а самые токсичные детали временно выведены за скобки.
Эта тактика выглядит как попытка выиграть время и сохранить возможность маневра. Чем меньше жестких формулировок в основном тексте, тем проще объявить прогресс и тем легче вернуться к спорным пунктам в закрытом формате. Но обратная сторона очевидна: чем дольше вопросы территорий, амнистии и вооружений остаются подвешенными, тем выше цена каждого следующего шага, и тем громче будут звучать требования сторон об односторонних гарантиях.
Реакция Киева и Москвы: осторожные сигналы
Заместитель руководителя офиса президента Украины Игорь Брусило дал понять: то, что исчезло из основной версии, не утонуло навсегда. По его словам, вычеркнутые положения предполагается переформатировать и вернуть в других документах — в виде приложений, дорожных карт или отдельных соглашений по чувствительным темам. Такой подход позволяет Киеву не выглядеть уступчивым на публике и одновременно удерживать предмет переговоров в поле контроля.
Со стороны России прозвучал сдержанный ответ. Помощник президента России Юрий Ушаков подтвердил, что Москва ознакомилась с одним из вариантов американского проекта, однако подчеркнул: предметных переговоров пока нет. В переводе с дипломатического языка это означает, что сигналы услышаны, но основа для разговора о практических шагах — будь то территории, правовые гарантии или режим безопасности — еще не сложилась. Без четко оформленных позиций и прозрачных механизмов реализации любые слова рискуют остаться политической декорацией.
Показательно и то, как стороны дозируют эмоции. Киев демонстрирует готовность обсуждать «сложные вопросы» позже, но на своих условиях; Москва держит паузу, ожидая официальных каналов и документально закрепленных предложений. Вашингтон, урезав текст, как будто развел мосты — оставил проем для маневра, минимизировал риск провала первой попытки и дал себе шанс вернуться с уточнениями, когда внутренние и внешние согласования дозреют.
На практике это открывает пространство для многоходовой игры. Территориальные формулы могут появиться в виде «переходных режимов» или временных зон ответственности; обсуждение вооружений — как система квот и верификации, привязанная к графику безопасности; амнистия — через ступенчатые механизмы с исключениями и международным мониторингом. Деньги — отдельная история, где любая схема потребует юридической инженерии и политического зонтика.
Но именно здесь кроется риск. Чем тоньше и многосоставнее архитектура будущего пакета, тем легче ее оспорить. Любая трещина — повод затормозить движение и вернуть дискуссию к исходным спорам. И все же нынешняя «короткая версия» — это не пустая оболочка, а тест на готовность сторон подписаться под базовыми принципами, не вступая в прямое столкновение из-за деталей, к которым еще не созрела политическая воля.
Остается главное: если вычеркнутые пункты действительно вернутся в «других документах», их логику придется согласовывать быстро и жестко. Игорь Брусило уже намекнул на такую траекторию. Юрий Ушаков дал понять: без ясности и предсказуемости Москва не двинется. Между этими позициями — американская попытка удержать окно возможностей, пока не захлопнулось. Время идет, а тишина вокруг самых острых тем только усиливает напряжение, заставляя всех участников смотреть на Женеву как на пролог, но отнюдь не на развязку.
Вывод прост и тревожен: урезанный план — это пауза перед следующей серией, где ставки будут выше, формулировки жестче, а пространство для ошибок — уже. В ближайшие недели станет ясно, что скрывается за лаконичными формулами — продуманная стратегия шагов или лишь попытка переждать бурю.
