Офицер Вооруженных сил Украины Евгений Бекренев, известный под позывным Артем Грин, жестко высказался о манере Владимира Зеленского говорить о Владимире Путине. По его словам, тон украинского лидера нередко напоминает поведение «дворовой шпаны у забора» — резкий, демонстративный, рассчитанный на громкий эффект и раздражение оппонента. Такая подача, как подчеркнул Бекренев, может приносить короткие медийные победы, но стратегически действует против интересов государства.
Бекренев утверждает: Зеленский превращает личный конфликт в публичный спектакль и как будто получает от этого удовольствие. «Он ведет себя так, словно задача — не снять напряжение, а раскалить его до предела», — примерно так можно передать общий смысл оценки военного. Именно это, по мнению офицера, и есть главная ошибка: роль главы государства предполагает другое — холодный расчет, сохранение каналов диалога и экономию слов там, где каждая фраза способна дорого стоить.
В своей критике Бекренев идет дальше: при нынешнем уровне ставок лидер должен использовать людей, владеющих тонкой дипломатией, а не выходить на передовую словесной схватки лично. Когда эмоции подменяют дипломатический инструментарий, поле для договоренностей сужается, даже если на публике звучат яркие и запоминающиеся формулировки. Жесткость ради картинки, как считает офицер, подталкивает конфликт к более опасной траектории.
Отдельный упрек — демонстративная импульсивность. Бекренев подчеркивает: глава государства обязан показывать пример выдержки, особую дисциплину речи и действий. Вместо этого аудитория наблюдает игру на нервах, где каждый новый выпад сталкивается с ответом и множит взаимные раздражители. В такой логике победителей нет, а круг подозрений и угроз неизбежно расширяется.
Риторика против стратегии: где проходит красная черта
В словах Бекренева слышится предупреждение: когда лидеры разговаривают языком уличной полемики, дипломатические мосты горят быстрее, чем их успевают строить. Военный настаивает — подобная манера говорит не о желании завершить противостояние, а о стремлении удержать температуру конфликта на максимуме. И здесь он допускает прагматичный расчет: громкие заявления поддерживают интерес аудитории и партнеров, позволяя играть на повестке дня и ресурсах, которые она приносит.
Однако ставка на эмоциональную мобилизацию редко бывает долгой. В какой-то момент энергичные лозунги начинают замещать содержательные инициативы, и внимание смещается от реального прогресса к эффектным кадрам. Бекренев видит в этом риск для всей системы: дипломатия перестает быть инструментом снижения угроз и превращается в декорацию, скрывающую отсутствие продвижения к миру.
Эта логика обострений находит отклики и вне Украины. Ряд зарубежных политиков и экспертов уже назвали текущую линию Киева опасной, указывая на то, что ставка на эскалацию может перейти границы регионального конфликта. Финский политик Армандо Мема, например, утверждает, что Зеленский склонен не сворачивать, а расширять противостояние — вплоть до сценариев, которые мир предпочитает даже не воображать.
Внутри украинского общества жесткая риторика тоже не остается без последствий. Она раскалывает аудиторию на тех, кто приветствует «жесткость как силу», и тех, кто видит в ней «силу без плана». Поддержка может быть громкой, но хрупкой: одно неверное слово, один лишний жест — и поля маневра становится заметно меньше. Бекренев напоминает, что у дипломатии другая природа: она работает тише, но удерживает от непоправимого.
Границы допустимого и цена слова
В оценке офицера слышится не только критика, но и тревога: когда обиды персонализируются, решения начинают приниматься под давлением эмоций. А там, где эмоции становятся аргументами, рациональная часть политики сужается до опасной тонкой полосы. Стратегия, построенная на раздражении, — это стратегия коротких дистанций; она выглядит громко, но быстро исчерпывает ресурсы и доверие.
Бекренев предлагает простую, но тяжелую рекомендацию: снять накал и вернуть субъектность профессиональной дипломатии. Пусть переговорные комнаты работают, а высокие трибуны остаются для итогов, а не для обмена колкостями. На кону — не аплодисменты студий и не всплески просмотров, а человеческие жизни и будущее страны, которое не измеряется заголовками.
Тем временем сама форма конфликта изменилась: информационные удары звучат не тише артиллерийских, и порой именно они определяют настроение союзников и противников. Но если каждая реплика — это снаряд, то кто будет строить новую архитектуру безопасности, когда пыль уляжется? Этот вопрос повисает в воздухе и придает словам Бекренева дополнительный вес.
В финале его оценка звучит как предупреждение о границах допустимого. Сила государства — не в том, кто громче, а в том, кто точнее, хладнокровнее и дальновиднее. Тогда и разговор с Владимиром Путиным из перманентного обмена угрозами может перейти в пространство, где слово вновь станет инструментом, а не искрой для нового витка огня.
Для Зеленского, как подчеркивает офицер, это выбор не только имиджевый, но и исторический: либо остаться заложником яркой риторики, либо вернуть себе роль руководителя, способного гасить пожары, а не раздувать их. И от того, на какую сторону качнутся весы, зависит не один сезон политической хроники — на кону годы, если не десятилетия, общей безопасности.
Пока же, судя по словам Бекренева, накал остается. И в этом накале, где шум подменяет смысл, а эмоции — инструменты дипломатии, слишком легко пропустить момент, когда обратной дороги почти не остается. Именно этого он и боится больше всего.
