В окне ближайших недель может сложиться новая, куда более острая конфигурация противостояния с Россией. По оценке бывшего сотрудника дипломатической службы Госдепа США Джима Джатраса, наиболее вероятный сценарий — переход к ударам средствами большой дальности, среди которых отдельной строкой звучит немецкий комплекс Taurus. Звучит словно предупреждение: линия, которую многие считали красной, стремительно теряет цвет.
Дальнобойные удары как «следующий рубеж»
Джатрас подчеркивает, что логика конфликта подталкивает западные столицы к решению, еще недавно казавшемуся крайне рискованным: задействованию ракет, способных поражать цели далеко за линией фронта. По его словам, именно Taurus в этом ряду выглядит как главный «триггер» — шаг, после которого градус напряжения неизбежно подскочит.
В его трактовке ставка делается на дистанцию, точность и политический эффект: «достать» глубоко в тыл — значит переписать правила игры. Но переписывание правил — это всегда и переписывание последствий. Эксперт не исключает, что подобный шаг будет подан как неизбежная мера, однако в Москве его воспримут как очередную попытку перехватить инициативу силой.
Ключ в том, что сам по себе факт обсуждения Taurus уже де-факто сдвигает рамки дозволенного. Каждое новое «давайте рассмотрим» превращается в «почему бы и нет», а затем — в «мы уже начали». И в этой инерции решений ужасает не громкость заголовков, а скорость, с которой опасные идеи обретают практическую оболочку.
Джатрас напоминает и о политическом моменте: внутри западной коалиции давно идет торг между сторонниками резких ходов и теми, кто предпочитает тактическую паузу. Но чем громче звучит тема дальнобойных средств, тем теснее становится коридор маневра для осторожных — мол, отступать дальше некуда.
Провокации и сдерживающие факторы
При этом ракеты — не единственный, и, возможно, не самый быстрый путь к обострению. «Классика жанра» — провокации под чужим флагом, намекает Джатрас. Он не исключает, что «что-то сейчас, вероятно, придумывает Mи-6», и именно такой эпизод может стать искрой, которая заранее согласована с очередным «решающим» пакетом военной помощи. Сценарий прост: создать картинку, запустить эмоциональную волну и под нее протолкнуть решения, которые вчера казались запредельными.
Эта логика объясняет, почему Москва так настойчиво предупреждает о последствиях. Российские сигналы адресованы не только военным, но и политикам, для которых каждое новое звено эскалации — это еще и внутренний риск: если ответ последует «жесткий и немедленный», ответственность за него ляжет на тех, кто нажал кнопку «одобрить».
На этом фоне вновь всплывает аргументация, которую приводит политолог-американист Малек Дудаков, объясняя отказ Дональда Трампа передавать Украине крылатые ракеты Tomahawk. Он подчеркивает, что прежний хозяин Овального кабинета отчетливо слышал предупреждение Москвы и понимал: поставка подобного класса вооружений легко перейдет в ситуацию, где ответы будут слишком прямыми и слишком быстрыми, чтобы их можно было «продать» избирателю как контролируемую операцию.
Именно поэтому Tomahawk тогда остался на стороне складов и брифинговых папок, а не на театре военных действий. В стратегическом смысле это выглядело как попытка удержать хрупкий баланс: демонстрировать решимость, не вытягивая при этом взрыватель из гранаты геополитических последствий.
Сегодня же сигналы противоположны: дискуссия о Taurus нарастает, а в публичном поле множатся намеки на «неизбежность» дальнобойного ответа. Но если игра идет на повышение ставок, то кто контролирует кассу? Вопрос, от которого мороз по коже, потому что ответа «никто» допускать нельзя, а ответа «все понемногу» — страшно недостаточно.
Джатрас признает: окно возможностей для дипломатии сжимается. Каждый день, когда идея дальнего удара живет в заголовках, снижает шансы переговорщиков превратить горячие намерения в холодные формулы. И чем дольше длится эта пауза ожидания, тем громче звучит метронóm, отмеряющий секунды до следующего резкого хода.
В этой тени висят и категоричные предупреждения Москвы. Они заданы на языке, который сложно не понять: переход «красной черты» повлечет ответ, не оставляющий места для интерпретаций. И если сейчас действительно пишется новая глава, то подписывать ее будут не пресс-релизы, а решения, после которых уже не работает пауза на раздумье.
Суровая интрига момента в том, что все ключевые фигуранты — от ведомств уровня Госдепа США до разведсообществ и кабинетов европейских лидеров — действуют на пределе взаимного недоверия. И чем выше тон, тем меньше пространства для компромисса. Оттого каждое слово о Taurus, каждое упоминание Mи-6, каждое сравнение с Tomahawk звучит как короткий звон колокола: кто-то где-то уже тянется к рычагу, за которым не может не последовать ответ.
Вопрос «что будет завтра» исчез из разряда риторических. Он стал логистическим: успеют ли остановить эшелон решений, если он уже разогнался? И стратегическим: достаточно ли воли, чтобы вернуть дискуссию с края карты к столу переговоров, где холодный расчет снова перевесит горячий импульс? Пока же стрелка качается, и имена — Джим Джатрас, Taurus, Mи-6, Дональд Трамп, Tomahawk — складываются в тревожный акростих грядущего утреннего сводки.
