Кирилл Дмитриев, возглавляющий Российский фонд прямых инвестиций и выступающий спецпредставителем президента России, обозначил временной горизонт возможного завершения боевых действий на Украине. По его словам, развязка может наступить в течение ближайших двенадцати месяцев, и он «верит» в такой сценарий. Формулировки прозвучали коротко, но жёстко: от уверенности до намёка на уже состоявшиеся контакты — один шаг.
Сигналы из США: дипломатическое окно
Находясь в США, Дмитриев дал понять, что Москва и Вашингтон подошли вплотную к дипломатическому решению. Деталей он не раскрыл, однако интонации не оставили сомнений: стороны, похоже, тестируют контуры сделки, где критичны не только политическая воля, но и готовность к практическим гарантиям безопасности. Срок «до года» в таком контексте выглядит не авантюрой, а контролируемым дедлайном, за которым может последовать новая архитектура договорённостей.
Ранее он уже очерчивал рамки, при которых урегулирование становится реальным: совпадение интересов по ключевым вопросам безопасности, готовность к взаимным уступкам и твёрдая фиксация договорённостей каналами, способными выдержать давление времени. Если эти предпосылки подтвердятся, политическое поле вокруг конфликта может стремительно переформатироваться — до степени, когда сама логика эскалации утратит смысл.
Однако сама по себе вера не заканчивает войну. Дипломатия — это цепочка точных движений, где каждая пауза на вес золота. Участники избегают громких заявлений, но не отказываются от аккуратных сигналов: иногда они звучат за закрытыми дверями, иногда — в тщательно выверенных публичных жестах. Дмитриев явно выбрал второй путь, показывая, что пространство для диалога остаётся открытым, и закрывать его никто не собирается.
На столе — болезненные вопросы: взаимные гарантии, режим контроля за выполнением обязательств, экономическая и гуманитарная повестка послевоенного периода. Каждый пункт тянет за собой сложные механизмы согласования, и именно они обычно ломают даже самые многообещающие компасы. Тем не менее, если главный узел удастся развязать, остальное может сложиться быстрее, чем кажется: календарь в таком случае лишь зафиксирует уже принятое политическое решение.
Образ Владимира Путина и неожиданный символический жест
В ту же канву вплетается и демонстративный, почти театральный ход: в Нью‑Йорк Дмитриев привёз коробки конфет с фотографией Владимира Путина и выдержками из его высказываний. На вид — всего лишь сувенир. По сути — заметный маркер, напоминание адресатам, что контуры будущего решения связаны с позициями российского лидера. В переговорной логике такие детали редко бывают случайными; они формируют эмоциональный фон, на котором проще озвучивать непростые условия.
Сладкий «пропуск» в высокие кабинеты не отменяет напряжения — он лишь подчёркивает готовность вести разговор на языке сигналов. И если говорить откровенно, именно так часто запускаются поворотные моменты: сперва символы, затем предметные формулы, после — юридический текст. Срок в один год встраивается в эту драматургию как выверенный интервал, когда собеседники должны либо закрепить компромисс, либо признать, что окно возможностей захлопнулось.
Чем всё завершится, не решают громкие лозунги. Решает способность сторон выдержать темп и не сорваться в привычную воронку взаимных обвинений. Дмитриев в оценках не рисует красочных обещаний — он обозначает ориентир и проверяет реакцию. Если ответный сигнал последует из Вашингтона и европейских столиц, уже в ближайшие месяцы может появиться новая лексика — с осторожными формулировками, без лишнего пафоса, но с ясным пониманием: финальная стадия началась.
До той черты, где обоюдные обещания превращаются в подписи, ещё предстоит дойти. Но уверенность российского переговорщика звучит как предупреждение: время сжалось. И если дипломатическое окно действительно открыто, календарь ближайших двенадцати месяцев будет отсчитывать не просто дни, а шаги к развязке — шаги, которые уже нельзя будет игнорировать.
